Неточные совпадения
Лакей, подававший
в общей
зале обед инженерам, несколько раз с сердитым лицом приходил на ее зов и не мог не исполнить ее приказания, так как она с такою ласковою настоятельностью отдавала их, что никак нельзя было
уйти от нее.
Дворяне и
в большой и
в малой
зале группировались лагерями, и, по враждебности и недоверчивости взглядов, по замолкавшему при приближении чуждых лиц говору, по тому, что некоторые, шепчась,
уходили даже
в дальний коридор, было видно, что каждая сторона имела тайны от другой.
Вечером того же дня Одинцова сидела у себя
в комнате с Базаровым, а Аркадий расхаживал по
зале и слушал игру Кати. Княжна
ушла к себе наверх; она вообще терпеть не могла гостей, и
в особенности этих «новых оголтелых», как она их называла.
В парадных комнатах она только дулась; зато у себя, перед своею горничной, она разражалась иногда такою бранью, что чепец прыгал у ней на голове вместе с накладкой. Одинцова все это знала.
Самгин
ушел отупевшим, угнетенным, но через несколько дней, пересилив себя, снова сидел
в зале суда.
Он вытянул шею к двери
в зал, откуда глухо доносился хриплый голос и кашель. Самгин сообразил, что происходит нечто интересное, да уже и неловко было
уйти.
В зале рычал и кашлял Дьякон; сидя у стола, он сложил руки свои на груди ковшичками, точно умерший, бас его потерял звучность, хрипел, прерывался глухо бухающим кашлем; Дьякон тяжело плутал
в словах, не договаривая, проглатывая, выкрикивая их натужно.
В ярких огнях шумно ликовали подпившие люди. Хмельной и почти горячий воздух, наполненный вкусными запахами,
в минуту согрел Клима и усилил его аппетит. Но свободных столов не было, фигуры женщин и мужчин наполняли
зал, как шрифт измятую страницу газеты. Самгин уже хотел
уйти, но к нему, точно на коньках, подбежал белый официант и ласково пригласил...
Самый Британский музеум, о котором я так неблагосклонно отозвался за то, что он поглотил меня на целое утро
в своих громадных сумрачных
залах, когда мне хотелось на свет Божий, смотреть все живое, — он разве не есть огромная сокровищница,
в которой не только ученый, художник, даже просто фланер, зевака, почерпнет какое-нибудь знание,
уйдет с идеей обогатить память свою не одним фактом?
— Митя, отведи меня… возьми меня, Митя, —
в бессилии проговорила Грушенька. Митя кинулся к ней, схватил ее на руки и побежал со своею драгоценною добычей за занавески. «Ну уж я теперь
уйду», — подумал Калганов и, выйдя из голубой комнаты, притворил за собою обе половинки дверей. Но пир
в зале гремел и продолжался, загремел еще пуще. Митя положил Грушеньку на кровать и впился
в ее губы поцелуем.
— Ну, это прескучный господин. Я лучше его там приму. А потом приду к вам. Напоите его чаем, Mariette, — сказала графиня,
уходя своим быстрым вертлявым шагом
в залу.
Он был
в их глазах пустой, никуда не годный, ни на какое дело, ни для совета — старик и плохой отец, но он был Пахотин, а род Пахотиных
уходит в древность, портреты предков занимают всю
залу, а родословная не укладывается на большом столе, и
в роде их было много лиц с громким значением.
В дом Шереметева клуб переехал после пожара, который случился
в доме Спиридонова поздней ночью, когда уж публика из нижних
зал разошлась и только вверху,
в тайной комнате, играли
в «железку» человек десять крупных игроков. Сюда не доносился шум из нижнего этажа, не слышно было пожарного рожка сквозь глухие ставни. Прислуга клуба с первым появлением дыма
ушла из дому. К верхним игрокам вбежал мальчуган-карточник и за ним лакей, оба с испуганными лицами, приотворили дверь, крикнули: «Пожар!» — и скрылись.
Во втором
зале этого трактира,
в переднем углу, под большим образом с неугасимой лампадой, за отдельным столиком целыми днями сидел старик, нечесаный, небритый, редко умывающийся, чуть не оборванный… К его столику подходят очень приличные, даже богатые, известные Москве люди. Некоторым он предлагает сесть. Некоторые от него
уходят радостные, некоторые — очень огорченные.
Ты видела
в зале, как горят щеки, как блистают глаза; ты видела, они
уходили, они приходили; они
уходили — это я увлекала их, здесь комната каждого и каждой — мой приют,
в них мои тайны ненарушимы, занавесы дверей, роскошные ковры, поглощающие звук, там тишина, там тайна; они возвращались — это я возвращала их из царства моих тайн на легкое веселье Здесь царствую я».
— Бедная! — проговорили
в один голос, когда они
ушли из
зала, все трое остальные, бывшие
в небуйных санях.
Трофимов(
в ужасе). Это ужасно! Что она говорит?! (Идет быстро
в зал, схватив себя за голову.) Это ужасно… Не могу, я
уйду… (
Уходит, но тотчас же возвращается.) Между нами все кончено! (
Уходит в переднюю.)
Уважал он людей солидных, толстых и пожилых, которые приходили
в одиночку, по секрету, заглядывали опасливо из передней
в залу, боясь встретиться со знакомыми, и очень скоро и торопливо
уходили, щедро давая на чай.
Она
ушла, оставив Лихонина
в полутемной
зале.
Зося
ушла, потом вернулась и вызвала
в коридор Пашу. Потом вернулась
в залу уже одна.
Да я и сам хорошенько не представлял себе, от какой собственно болезни моя Верочка
ушла из жизни на сцене — от аневризма или от какого острого воспалительного недуга. Мне дороги были те слова, с какими она
уходила из жизни, и Познякова произносила их так, что вряд ли хоть один зритель
в зале Малого театра не был глубоко растроган.
В памяти моей сохранился и другой факт, который я приведу здесь еще раз, не смущаясь тем, что я уже рассказывал о нем раньше. Милль обещал мне подождать меня
в Нижней палате и ввести на одно, очень ценное для меня, заседание. Я отдал при входе
в зал привратнику свою карточку и попросил передать ее Миллю. Привратник вернулся, говоря, что нигде — ни
в зале заседаний, ни
в библиотеке, ни
в ресторане — не нашел"мистера Милля". Я так и
ушел домой, опечаленный своей неудачей.
Лет двадцать назад
в Киеве произошел такой случай. Д-р Проценко был приглашен на дом к одному больному; он осмотрел его, но, узнав, что у больного нет средств заплатить за визит,
ушел, не сделав назначения. Доктор был привлечен к суду и приговорен к штрафу и аресту на месяц на гауптвахте. Многочисленная публика, наполнявшая судебную
залу, встретила приговор аплодисментами и криками «браво!».
После обеда мы сейчас
уходили в свою комнату, куда
в шесть часов приносили нам чай; часов
в восемь обыкновенно ужинали, и нас точно так же, как к обеду, вводили
в залу и сажали против дедушки; сейчас после ужина мы прощались и
уходили спать.
По отъезде ученой экспедиции Пелагея стала мести
залу и готовить к чаю, а Лиза села у окна и, глядя на речную луговину, крепко задумалась. Она не слыхала, как Женни поставила перед нею глубокую тарелку с лесными орехами и
ушла в кухню готовить новую кормежку.
В восемь часов утра начинался день
в этом доме; летом он начинался часом ранее.
В восемь часов Женни сходилась с отцом у утреннего чая, после которого старик тотчас
уходил в училище, а Женни заходила на кухню и через полчаса являлась снова
в зале. Здесь, под одним из двух окон, выходивших на берег речки, стоял ее рабочий столик красного дерева с зеленым тафтяным мешком для обрезков. За этим столиком проходили почти целые дни Женни.
В публике, узнавшей своего любимца, раздалось рукоплескание; трагик, не слыша ничего этого и проговорив несколько с старавшимся его успокоить Варнером, вместе с ним
уходит со сцены, потрясая своими поднятыми вверх руками; но
в воздухе театральной
залы как бы еще продолжал слышаться его мелодический и проникающий каждому
в душу голос.
— История чисто кадетская, из которой, по-моему, Пилецкий вышел умно и благородно: все эти избалованные барчонки вызвали его
в конференц-залу и предложили ему: или удалиться, или видеть, как они потребуют собственного своего удаления; тогда Пилецкий, вместо того, чтобы наказать их, как бы это сделал другой, объявил им: «Ну, господа, оставайтесь лучше вы
в лицее, а я
уйду, как непригодный вам», — и
в ту же ночь выехал из лицея навсегда!
Дамы остались
в зале нас выбирать, а мы
ушли вместе с папой
в его кабинет, Вошла к нам из
залы Люба Конопацкая. Немножко стесняясь, она сказала...
Дамы остаются
в зале, кавалеры
уходят. Каждая дама выбирает себе по кавалеру, кавалеры поодиночке входят и стараются угадать, какая дама его выбрала: он к той подходит и кланяется. Если не угадал, дамы выгоняют его рукоплесканиями обратно, если угадал, — он остается
в зале, за стулом своей дамы, и зовут следующего кавалера. Потом кавалеры так же выбирают дам.
Возвращаясь
в зал, он встретил Ольгу Ивановну, которая тоже спешила
уйти.
— Pardon, на одну минуту, — проговорил князь, вставая, и тотчас же
ушел с Полиной
в задние комнаты. Назад он возвратился через
залу. Калинович танцевал с княжной
в шестой фигуре галоп и, кончив, отпустил ее довольно медленно, пожав ей слегка руку. Она взглянула на него и покраснела.
— Ну, мы
уйдем работать
в залу.
— Так ты честью
уйти не хочешь?.. Хорошо, — подскочил к нему Савин и, схватив за шиворот, приподнял с кресла и понес через гостиную и
залу в переднюю.
Ночь
уходила; пропели последние петухи; Михаил Андреевич Бодростин лежал бездыханный
в большой
зале, а Иосаф Платонович Висленев сидел на изорванном кресле
в конторе; пред ним, как раз насупротив, упираясь своими ногами
в ножки его кресла, помещался огромный рыжий мужик, с длинною палкой
в руках и дремал, у дверей стояли два другие мужика, тоже с большими палками, и оба тоже дремали, между тем как под окнами беспрестанно шмыгали дворовые женщины и ребятишки, старавшиеся приподняться на карниз и заглянуть чрез окно на убийцу, освещенного сильно нагоревшим сальным огарком.
В это время
в коридоре показался надзиратель, чтобы нас выгнать
в непоказанное время из
залы, и я
ушел.
От рукоплесканий дрожит весь
зал, и,
уходя семь раз со сцены и семь раз возвращаясь на вызовы, раскланиваясь, он останавливает на миг свой взгляд
в левой стороне
зала, где минуту назад Гамлет искал ответа невозможного. Там сидели Струкова и Вася.
Великий князь спрыгнул с кровати, схватил шлафрок и убежал. Екатерина Алексеевна сказала Чеглокову, что выйдет вслед за ним, и он
ушел. Она торопилась одеться, одеваясь, вспомнила про мадам Крузе, которая спала
в соседней комнате. Великая княгиня поспешила разбудить ее; но, так как она спала очень крепко, то она едва добудилась ее и насилу могла ей растолковать, что надо скорее выходить из дому. Она помогла ей одеться, и, когда она была совсем готова, они пошли
в залу.
В просвете тяжелой двойной портьеры открывался вид на два салона и танцевальную
залу. Разноцветные сплошные ковры пестрели,
уходя вдаль, до порога
залы, где налощенный паркет желтел нежными колерами штучного пола. Все эти хоромы, еще так недавно тешившие Марью Орестовну своим строгим, почти царственным блеском, раздражали ее
в это утро, напоминали только, что она не
в своем доме, что эти ковры, гобелены, штофы, бронзы украшают дом коммерции советника Нетова. Не может же она сказать ему...
Зыков переминался с ноги на ногу, косясь на стоявшую
в зале горничную. Карачунский сделал ей знак
уйти.
Он сказал только два слова Арине Васильевне: «Напрасно, матушка!» и поспешно
ушел; но не вдруг воротился
в спальню, а несколько времени походил один по
зале, уже пустой, темной, посмотрел
в отворенные семь окон на спящую во мраке грачовую рощу, на темневшую вдали урему, поприще его детских забав и охот, вслушался
в шум мельницы,
в соловьиные свисты,
в крики ночных птиц…
После этой речи Александр Васильевич поклонился и
ушел. Прибывшие стали разъезжаться, и вскоре
в зале остались лишь русские генералы и несколько австрийских. Суворов снова вышел и, обратившись к генералу Розенбергу, попросил познакомить его с господами генералами.
Гулкий возглас диакона заглушил и как бы раздавил шум
в зале; именитое купечество с восхищением уставилось
в большой, широко раскрытый рот, из которого лилась густая октава, и, пользуясь этим моментом, Фома встал из-за стола и
ушел из
зала.
Вершинин(кланяется). Я, кажется, попал на именины. Простите, я не знал, не поздравил вас… (
Уходит с Ольгой
в залу.)
Наташа(
в шубе и шапке идет через
залу; за ней горничная). Через полчаса я буду дома. Только проедусь немножко. (
Уходит.)
Андрей
уходит в правую дверь к себе, Чебутыкин идет за ним;
в зале прощаются.
Ирина. Все сидят
в зале, никто не
уходит. И ваш этот Соленый сидит… (Чебутыкину.) Вы бы, доктор, шли спать.
(Подают мороженое. Гости расходятся к другому концу
залы и по одному
уходят в другие комнаты, так что наконец Арбенин и Нина остаются вдвоем. Неизвестный показывается
в глубине театра.)
Лыняев
уходит в дверь налево. Из
залы входят Купавина, Мурзавецкая, Мурзавецкий, Глафира и Анфуса.
Глафира. Подождите меня, я сейчас. Ну! Либо пан, либо пропал! (
Уходит в дверь направо. Купавина —
в залу.)
Коротков побежал через колонный
зал туда, куда ему указывала маленькая белая рука с блестящими красными ногтями. Проскакав
зал, он очутился на узкой и темноватой площадке и увидал открытую пасть освещенного лифта. Сердце
ушло в ноги Короткову, — догнал… пасть принимала квадратную одеяльную спину и черный блестящий портфель.
— Я только предуведомлю ее о вас, — сказал князь, войдя с Еленою
в залу Анны Юрьевны и
уходя вперед ее
в кабинет к той.